SARGAS

Объявление

Луговые цветы покачиваются от ветерка, который создаётся во время бега маленьких ног, срывая лепестки и заставляя шмелей недовольно жужжать вслед убегающему. Сорванные лепестки, кружась в вихре, поднятом так небрежно, залетают в серебристые, словно паутинка, волосы, прячась между локонов.
25/11 Конкурс с поиском кристаллов!

06/12 Упрощенный приём для всех жителей Антареса!

08/12 Седьмой выпуск новостей!

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » SARGAS » Архив эпизодов » [10.09.1120] there's blood on my hands


[10.09.1120] there's blood on my hands

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

there's blood on my hands
https://i.imgur.com/eSNi0Yp.png https://i.imgur.com/gv9GLkr.gif https://i.imgur.com/0vdXfD8.png
https://i.imgur.com/sCBGFmO.gif https://i.imgur.com/cJyr1Fy.gif
10.09.1120, Ригель, близ города Астарот
Renwal || Vermund Orm Dyarvi
Я всегда старался обходить вас стороной, люблю неприятности, но не настолько, чтобы насаживаться на меч. Но знаешь, трудно пройти мимо, столь искушенному созданию как я, против такого подарка судьбы? Очень трудно, ведьмак, тем более, когда ты так соблазнительно пахнешь кровью...

+4

2

Нить пружинит под пальцами, вибрируя тихим отзвуком натяжения. Растянутая между двумя острыми камнями, она не должна отрубить конечности, распороть одежду, да даже легкий порез будет скорее случайностью. Присыпанная жухлой травой она должна лишь дезориентировать, в погоне за тактическим превосходством сбить с ног, лишая противника того лёгкого преимущества в скорости, способного разрастись до действительно серьёзного хода. А вот летящая в догонку бомба или клинок, источающий лёгкий флёр киноваря, волкобоя и конской смеси крепкого алкоголя отлично довершит начатое, вызывая все побочные эффекты ранее недоступные растянутой нити. Кровавые порезы, потроха, вывернутые наружу.

Иногда нить это просто нить.

Это место не слишком подходило для хорошей засады, но шумный город подходил ещё меньше. Почти столица. Ага, если бы не зверский запах рыбы.
Люди - лишние свидетели, имеющие привычку путаться под ногами, вопить, или хуже того бросаться на помощь, причём совсем не важно кому. Пусть даже и кровопийце, стоит тому сделать невинные глазки. О небо, этот человек напал на меня. Наивняк. Но бывает сложнее и тогда атаковать могут уже целенаправленно, защищая чудовище от неблагоразумной агрессии равного вида. Может байки, а может... Нынче развелось слишком много странных обществ.

Серебряный клинок слишком сильно отражает солнце, приходится забыть о возможности извлечь его хоть немного пораньше. Дождаться темноты тоже возможности нет. Слишком велик шанс упустить добычу или вообще потерять из виду, засыпав прахом несколько дней слежки. Чертов вампир любитель юлить, стоило больших усилий сесть ему на хвост и уж тем более организовать засаду в этих со всех сторон просматриваемых скалах, великим чудом найдя залёгший на склоне ригель. И зачем его вообще сюда понесло?! Таскает добычу и стеснительно жрёт по-дальше от посторонних глаз?! Должно быть нагулял хороший аппетит, раз местные впервые разразились подобным заказом. Он не видел грамот на катаканов уже довольно давно, хотя бы потому, что те всегда умели держать язык за зубами, а клыки в пасти, умело лавируя между острыми углами человеческой неприязни и сытого желудка. Особь конечно могла быть молодой, едва обращённой. Её могли бросить, умереть, не успев приручить и обучить, а ещё попытаться убить, как неудачный эксперимент, но ученик сделал учителя. Однако тогда в их поведении просматривается больше дёрганности, её же едва не приглашали на светские рауты.

Его. Пафосный щёголь в пижонском костюме.

Мелкие камни натирали колени даже через доспех, впиваясь вот уже добрых четверть часа, с холодным упорством вминая тонкую, но прочную кожу. Шевелится нельзя, большинство преимуществ итак сделали ручкой и лишаться ещё хоть какого-то элемента внезапности Рэнвол был не намерен. Лишь рука тянется к креплению в перевязи, расщелкивая заклепку и оцепляя небольшой пузырёк с черной, маслянистой жидкостью. На всякий случай. Чёрная кровь - не сожрёт, так подавится.

+3

3

Пожалуй, в этот раз его город встретил остро. Когда забредаешь в очередную пивнушку с желанием подцепить кого, чтобы согреть свою постель, нарваться на мужика и дружка той самой грелки не слишком рассчитываешь.

  Разве что чуть-чуть.

  Задумываться о чем-то столь низменном было слишком лень, он бы скорее предложил разделить постель на всех, чем запрещать своей благоверной наслаждаться вниманием другого мужчины. Разве плохо? Все довольны и удовлетворены. Но нет, нужно нарваться на драку, в процессе чего они оказываются в переулке, крики, брань, махание кулаками и Вермунд, которому даже ни одного удара не досталось. Что ж, драка тоже согревает не хуже кувыркания в постели, так что, почему бы и не разнообразить свое пребывание в Астароте. И когда они отходят достаточно, вглубь узкого переулка между домами, почти что натыкай задом на какой-то вялый куст, он обнажает клыки. Успевает, правда, только одного стащить, пока не слышит гул голосов желающих глянуть на веселую драку, чтобы скрасить свое время в таверне. Дружок той самой барышни лежит без чувств, но живой, Орм чувствует как его сердце толкает кровь по венам, и просто берет другого, его друга, ношей на плечо, и уходит, пока кто лишнего не увидел.

  Увидел.

  Заказ он на себя видел краем глаза, проходя мимо, накинув капюшон, значит стоило отправляться, да только дела еще не доделал. Поужинать-то поужинал, а вот забрать дорогую бутылку вина, за которым хищником охотился - еще не успел. Мужик тот, что делал это вино, тот еще лис, но опытный, зараза, его вино славилось, а что еще делать катакану, у которого в запасе еще долгие года жизни? Только наслаждаться и больше никак. Деньги теперь были не проблема, как раньше, когда он был еще человеком, да и времена те уже давно были, зато теперь его жизнь полнилась красками, интересными историями и людьми. Пил он людей не до конца, в процессе жертвы даже не почти не понимали, что их пьют, а потом молчали, не желая рассказывать о таком времяпровождении. Это чувство, разгоняющее кровь в телах людей - адреналин и удовольствие, - было залогом его спокойных путешествий. А вот пожирать не особо смекалистых все же приходилось, как те мужики, жаль только упустил одного. То ли та смазливая девушка решила на него грамоту подать, то ли ее муж - пес их знает, но сейчас нужно было просто забрать бутылку, составить самому себе компанию в домике на отшибе и отправиться дальше. Пить в одиночестве, наслаждаясь видом - не самый худший план, а иногда и даже лучший.

  А пока винодел носом воротил, не желая продавать бутылку раньше срока даже на день-два, Дьярви явно чувствовал этот колющий взгляд на своей спине - так смотрит только зверь, что следует тенью за ним.

  Интересно.

  Этот зверь петлял за ним, порой ему удавалось ускользнуть, иногда подобраться ближе, но Вермунд юлил, играясь, главное только совсем близко не подпускать, да контроль не терять. С таким охотником шутки плохи, но Орм всегда подкидывал монетку на удачу, а та, будто заведенная, опускалась на удачную сторону. С таким упорством только ведьмаки по пяткам идут, вот только место катакан выбрал до боли неудачное для их охоты. То был домик, из которого даже полевая мышь в листве была как на ладони.

  Сегодня будто бы затишье, даже птицы решили посвистеть свои песни подальше от вампира, что шел с припасами в сумке для идеального ужина с прекрасной бутылкой дорогого вина. Нюх на неприятности у него был отменный, потому приметил странный шум и звон меча задолго до того, как увидел.

  Неужели кто-то охотится?

  Он идет тихой поступью, что даже листья почти не шуршат, вальяжно, почти не скрываясь, все равно в запале драки на такие расстояния не смотришь, так что увидеть его было трудно. Орм прижался плечом к дереву, наблюдая как брукса чуть ли не точит свои острые клыки и когти о доспехи ведьмака. Такое зрелище было редкостью, потому стоило задержаться и взглянуть на то, как двигаются два хищника в яростной схватке. Доспехи у того легкие, а движения быстрые, ловки, брукса явно разозлилась, может быть, нарвалась на ловушку ведьмака, потому нападала яростно. Это продолжалось недолго, но столь зрелищно, что запомниться надолго, ведь не часто вампирам удавалось мирно стоять и наблюдать за дракой бруксы и ведьмака.

  Хоть ставки делай.

  Он достает яблоко, откусывает его, наблюдая за завершением этого боя, как брукса падает замертво на листву с глухим звуком, издавая последний вдох, а ведьмак опирается о дерево спиной, сползая вниз. Дьярви чувствует, как его сознание постепенно утекает, оставляя тяжелое тело наклониться к земле, но меч из руки не выпускает - инстинкт зверя. Вермунд ждет еще какое-то время, наблюдая как темная броня пропитывается сладкой кровью, и невольно даже сглатывает вязкую слюну - ведьмаков ни разу не пробовал. Он кидает яблоко на землю и подходит к месту сражения, смотрит коротко на бруксу, которой уже никто не поможет, и на ведьмака, любопытно и долго.

  Медальон школы кота, легкие доспехи, что пропитывались кровью, два меча и склянки с зельями в подсумке. Наверняка есть еще оружие, но, видимо, спрятано в сапоге или за поясом. Затея странная, но интересная, и он подходит к человеку, слегка пинает его ботинок, проверяя, насколько тот глубоко погрузился в болезненный сон, и все же взгромождает его себе на плечо, не забыв прихватить и меч.

  Дома приходится повозиться с экипировкой ведьмачьей, просто так не снимешь, но ему это удается, даже разглядывает доспехи с любопытством, запоминая детали. Доспех ведьмака все равно что вторая кожа, должен быть удобен и комфортен, а значит по ним рассказать и о человеке можно многое, только глянув, а судя по коллекции зелий в подсумке - заблудший в его земли кот был интересным. Он даже обрабатывает и стягивает рану иглой с нитью, накладывает повязь и накрывает спящего пледом. Уже ближе к утру, когда солнце только начинало лизать кроны деревьев, он садится на корточки рядом с кроватью его гостя и нагло кладет локти на край перины и подпирает подбородок ладонью, вблизи рассматривая ведьмака.

  Хорош, действительно неплох, только уставший, даже во сне, да морщился от боли при неловком движении.

  - Просыпайся, Ведьмак, мне наскучило ждать твоего пробуждения.

+3

4

Если удача повернулась спиной - хорошенько пни её под жопу. Повернётся.

И кто придумывает этот идеалистический бред?!

Удачи наплевать. Если нечто подобное и существует в мире, то прекрасно продается и покупается, как мётлы в базарный день, варьируя длину черенка для натягивания врагов в зависимости от полноты кошелька. Свою он бы оценил в пару серебрянников и то, лишь потому, что она подкинула какую-то тощую ветку под ноги крадущейся бруксе. Молодая. Ещё слишком зеленая для хороших манёвров, но достаточно опытная для точного прыжка.

Первый удар приходится по касательной, лишь слегка раздирая когтями кожу на куртке. Недовольное шипение доносится сбоку. Обратившаяся в истинную форму тварь, зализывает обожженные пальцы, напоровшиеся на серебряную клёпку.

И вроде брал один заказ, а тварей набирается сразу на два.

Рэнвол скалится, обнажая белые зубы, с тихим шипением вынимая из ножен серебряный меч, предвещая куда большие проблемы нежели один ожог.

Они сходятся быстро, едины во мнении, что покончить со всем нужно скорее. Рэнволу - зарубить бруксу, успев не выдать позицию, бруксе - прикончить ведьмака и гордо бросить тело на порог едва вернувшегося с тракта кровососа. Хорошая девочка.

Когти рассекали воздух казалось везде. Яростно атакуя, не делая передышек, скалясь и рыча, тварь старалась урезать пространство для маневров, загоняя в угол, давя телом и ловко уходя от ударов. Из её пасти воняло свежей кровью, затмевая рассудок пеленой животной ярости и казалось пространство вокруг вибрировало от каждого удара, высекая искры от соприкосновения когтей и металла.
Ему удалось заблокировать первые несколько выпадов, прокрутившись в вольте и наотмашь рубанув мелькнувшую сбоку руку, но реакция бруксы вывела её из-под удара, а адреналин рванул тело вперёд для новой атаки. Тварь снова оскалилась, рыкнула и бросилась, теперь заходя сбоку, оттесняя его к скальному выступу, надеясь провести по обрыву. Но это самым прямым образом расходилось с планами Рэнвола в сохранении позиции и резанув коротким финтом он оттеснил бруксу обратно, загоняя поближе к размещённой под жухлой травой натянутой нитью. Он мог бы сбить её знаком, но все ещё оставались шансы на битву с вампиром, к появлению которого Рэнвол уже готовился из каждого куста.

Зелья бурлили в крови, усиливая каждый рефлекс и блаженно отключая сознание, сосредотачивая только на зверском бою. Меч бьет снова отлаженным декстером, царапая самым остриём лоснящуюся кожу и новая волна воя разносится по скалистому ригелю, окрашивая жухлую траву в благородный красный. Глаза бруксы наливаются кровью и следующий её удар невидим даже для глаз ведьмака. Грудь обжигает колкой болью и на куртке неровными лоскутами торчат полоски кожи, вспоротые и почти открывающие рубаху, такую же разорванную, покрытую месивом крови. Её не так много, не столько сколько бы хотелось бруксе, Ласточка уже регенерирует ткани, замедляя сердцебиение, но боль отрезвляет, злит, поднимая откуда-то из глубин совсем свежее чувство и ведьмак бросается в бой, рассекая лезвием воздух, один за одним осыпая монстра градом рубящих ударов. Когти вновь высекают искры, жестко пригибая меч и новый порез едва не открывается на руке, оставленный его же собственным лезвием. Удар головой и глаза бруксы заливает кровью, багровой, почти чёрной, и это неимоверно злит уже бруксу. В маневре спина остаётся неприкрытой и она мгновенно пользуется, хватаясь за шею, легко отталкиваясь и крепко вцепляясь когтями сразу в оба плеча. Рэнвол шипит от боли и почти рефлекторно отбрасывает голову назад, открывая шею. Почти.

Кровавая улыбка расцветает на лицах обоих почти мгновенно.

Клыки рвёт от боли от нервов до дёсен, он слышит это в хрипе, вдавленном прямо в вены, чувствует судорожно сжавшиеся руки, сильнее рвущие мясо, и резко вдыхает, отбрасывая с талии сомкнувшиеся в замок ноги. Перед глазами носятся кровавые черти, смешивая боль, ярость и какую-то смазанную обиду за такой очевидный, почти детский просчет и прежде чем сбросить бруксу с себя, ведьмак с силой размахивается, запечатляя на гладкой щеке рваный след от серебряных клёпок перчатки.

Они оба глубоко дышат, раскаляя воздух на поляне, сжимая руками окровавленные раны и готовясь к последнему рывку. Оба понимают это, оба угрожающе-кроваво скалятся, ненавидя друг друга и безоговорочно уверенные в победе.

Они бросаются к друг другу одновременно, не выжидая, рубя, уворачиваясь и снова рубя, полосуя тела друг друга и утопая в собственой ярости.
Рэнвол снова уворачивается, рассекая воздух в миллиметре от лица твари, бьет наотмашь и почти спотыкается, подпуская ближе. Рука крутит финт, уводя обманчивыми выпадом и следующим ударом Рэнвол вонзает меч в тело подскочившей бруксы, но и в этот раз их тактика оказывается невероятно похожей.

Оба замирают на поляне, хрипят, смиряя взглядом оружие торчащее из их тел. Брукса длинное лезвие серебряного меча, Рэнвол, бритвенно-острые когти, уже не такие длинные, но достаточно острые, дабы распороть его ливер.

Прежде чем отключится, Рэнвол думает о том, что кажется безвозвратно посеял оба заказа.

Или нет.

Морда заказанного вампира, вполне себе целая и даже довольная последнее, что он думал увидеть при пробуждении. Честно говоря, он вообще не рассчитывал что-либо увидеть, кроме холодной пустоты, укутывающей в бесконечный сон. На безлюдной поляне, вдали от большаков и мало-мальски населённых трактов мало желающих оказывать помощь.

Рэнвол подрывается, как от огня, жмурится от мгновенно вспыхнувшей боли и убедившись, что перед ним не больная галлюцинация, шарит руками по телу в поисках хоть какого-то оружия. Но даже вместо мелкого кинжала находит почему-то… бинты. Запах какой-то мази бьет по носу окончательно сбивая с толку. Думать некогда, рефлексы берут верх намного быстрее и если нету оружия, Рэнвол ударяет знаком.

Аард мощная штука, сбивает с ног, замораживает, может даже убить, если вложить достаточно силы. В покоцанном ведьмаке, ещё недавно насаженным на когти, словно на вертел силы разве что верстовой столб повалить, но Рэнвол упорно целится прямо в лицо, планируя если не выжить, то хотя бы сторговать жизнь подороже. Действие чёрной крови закончилось. Курва. Но хоть будет жрать не всеми зубами.
Он вкладывает в знак всего себя, изгибает пальцы и ещё до того, как оценить результат теряет сознания истощая последние силы.

Отредактировано Renwal (28.02.2020 18:10:23)

+2

5

Ему не доводилось близко знакомиться с ведьмаками, удавалось ускользать от них, да и просто-напросто не попадаться. Заказы на него - редкость та еще, а уж тем более, когда за них кто-либо брался. Точнее, брался кто-либо толковый, обычно это были жадные до наживы самоучки. Ведьмаки, конечно, тоже до монет жадны, но и охотятся они на славу, те еще звери. Вермунд был наслышан об их подвигах, чью голову удавалось им принести заказчикам и сколько выручить за нее. Он не раз слышал эти байки о том, что ведьмаки бесчувственные твари, которых и людьми считать не стоит, а катакан смеялся, сидя за соседним столом, потому что настоящих тварей люди попросту не видели. Слышали по сказкам своих матерей и старых людей о всяких монстрах, а считают ими, почему-то, тех, кто им помогает за скромную плату.

  Люди не видели настоящих монстров, потому что это они и есть, а разглядеть это в мутном зеркале почти невозможно, легче назвать тварью кого-то другого.

  Все ищут легкий путь, и Орм свой нашел, теперь он доволен своей силой, никто больше не сможет забрать у него то, что дорого, а сближаться с кем-то на долгосрочной основе - не станет.

  Бой был воистину красочным, пышащим ненавистью и жаром. Когда встречаются двое сильных врагов - это правда прекрасно, а запах крови насыщал воздух, что даже взгляд не оторвать было от этих быстрых и точных движений.

  Так вот какие ведьмаки в драке. Они отдаются этому, потому что на кону их жизнь, но и не могут без - это работа, за которую они платят собственной жизнью. Замкнутый круг, но, видимо, их этот выбор устраивает. Дьярви знал о них не так много, почти что как простой люд, лишь об их повадках охоты, а в целом ему было достаточно, чтобы увиливать от их взора и меча. А вот с этим поиграться все же захотелось. Раненный, ослабленный бруксой, тот не сможет навредить ему. Сильно, во всяком случае, навредить. К тому же, если что-то пойдет не так, он вполне мог ему просто свернуть шею, открыть бутылку вина и потом отправиться дальше в путь, все равно придется покинуть город на какое-то время, пока заказ не снимут с доски.

  Он смотрит, как ведьмак морщится от боли, от света, моргает, и подскакивает, словно ошпарился кипятком, машинально пытаясь найти оружие. Вермунд лишь руки с кровати убирает, все еще сидя перед ней, наблюдая за этим личным представлением, как за такое короткое время ведьмак не только проснулся, так еще и в бой рвется. Воистину монстр, вот только его организм, воспитанный другими старыми котами, а как человек он пока незнаком катакану. Вот только приходится напрячься, когда он видит, как ведьмак пытается в него магией ударить, только и успел отскочить вбок, слыша, как какая-то посуда из шкафов повываливалась на пол с оглушительным звуком. Если бы это попало в него, то пришлось бы не сладко, и на такое способен ведьмак в подобном состоянии? В следующий раз он даже близко к ним подходить не станет, себе дороже, что они еще могут в полусонном состоянии.

  Он переводит взгляд на ведьмака, который, потеряв остатки силы, вновь упал головой на подушку, болезненно отключившись. Вермунд поднимается, отряхивается и идет по осколкам, беря метлу, он просто сгребает все в один угол, чтобы не чувствовать как лопается стекло под ботинками. По всей видимости, на этот раз ведьмак заснул надолго, и Орм подходит ближе, даже садится на койку рядом, пробегаясь взглядом по многочисленным шрамам, что не скрыты бинтами, прикасаться не решается - велико искушение больно.

  Когда его гость просыпается в следующий раз, он это скорее чувствует, нежели видит, потому что в воздухе повисло странное, тяжелое напряжение, проходясь холодом по позвоночнику. Он двигается тихо в его комнату, дверь приоткрыта, потому он просто опирается плечом на дверной косяк и смотрит.

  - Хотел бы убить, сделал бы это уже давно, Ведьмак. - Губы растягиваются в улыбке, на небольшом столике перед кроватью стоит тарелка с едой, еще горячей, и стакан воды. Ему бы он просто хотел крови этого человека - не стал бы так мучиться с тем, чтобы его вылечить. Правда, теперь, для начала, решил соблюдать хотя бы подобие дистанции, они оба понимали, что она ничто, учитывая способности катакана и ослабленное состояние ведьмака из дома кота. - А ты понравился бруксе, бой был славным. - Он даже позволяет себе тихо рассмеяться. - Как твое имя, Ведьмак? Будет вежливо, если ты представишься тому, кто спас тебя. - В доме до сих пор пахнет кровью, но пахучая мазь перебивает, отбивает аппетит, и от этого легче намного, он даже не сорвался, чтобы выпить столь соблазняющую кровь, когда обрабатывал и стягивал его раны. Стоило похвалить себя за терпение.

  - Так значит, ты хочешь исполнить тот заказ на меня? - Он улыбается, даже заходит внутрь комнаты, садясь на стул напротив ведьмака.

+1

6

Второй раз сознание возвращается куда медленнее. Сначала оно маленьким лучиком бьёт по глазам, раздражая, нервируя, принуждая закрыться, но вот незадача, закрываться было нечем. Руки не просто прозрачные, их нет вообще, и приходится если не свыкнуться с новой формой, то хотя бы попытаться найти способ выбраться из этого странного морока в более осязаемое состояние, где хотя бы можно шлёпнуть себя ладонью по глазам.
Затем, наступает осознание, что ты здесь, лежишь, дышишь, ловишь тепло огня в лампе, очевидно стоящей неподалёку, ощущаешь носом запахи, а ушами первые звуки.
А потом приходит боль. Рэнвол во всей красе осознаёт почему не хотел просыпаться и яростно сжимает челюсти, заставляя желваки мгновенно выступить на щеках. Мышцы ломило так, будто его пару часов кряду избивали боевыми посохами, в голове кровавым пузырём зреет агония, а язык прилип к нёбу высушенной тряпкой, говорить которой было вдвойне неприятнее, чем шевелить. Но самое главное, это мерзкое чувство опустошения внутри, стабильно наступающее после трудного боя, подкреплённое едким похмельем от выветрившихся из организма зелий. Оно душит, выворачивает, отравляет, подстёгивает что-то внутри и ноша непосильной вины наваливается на плечи, принуждая либо выть от осознания собственной беспомощности, либо браться за меч и начинать крушить всё вокруг. Чаще ведьмаки его школы выбирали второе. Рэнвол предпочитал напиваться.

Он снова поднимается, вернее пытается, расфокусированным взглядом пытаясь оценить обстановку вокруг. Чёрт, ну и привидится же. Говорили что бузина в Громе может вызывать галлюцинации, но ему кажется совсем пора завязывать с ним. Заказной вампир нависал над ним, заботливо перевязывая раны. Совсем крыша поехала.
Рука всё ещё пытается дотянуться, хотя бы до подсумка, может до перевязи, в защёлке запаске ещё должна остаться чайка. Но вместо любого из двух, рука вновь, и вновь находит бинты. В нос снова ударяет запах похучей мази и только вышколенное самообладание позволяет вновь не дёрнуться с кровати, вгоняя организм в ещё более затянутый плен боли.

Искомый вампир тоже находится почти сразу. В этот раз благоразумно замерший у двери, но смотрящий всё так же, с толикой насмешки и любопытства. Что за хрень тут происходит?

Хочется встать, подойти и потрогать. В конце концов, годы употребления зелий в количестве браги в праздничный день просто не могли не сказаться, даже на таком тренированном организме. Он не понимал, просто не мог уложить в голове зачем, учитывая, что кровосос явно всё знал, понимал и даже ожидал удара. Ему неуютно, под этим взглядом, в этой кровати, с этой мазью на бинтах. В мире всё просто, есть вампиры, являющиеся чудовищами, и есть ведьмаки, охотящиеся на чудовищ. Одни убивают, другие стараются не стать убитыми и по возможности прикончить наёмника. Они не тянут их в кровати, не обрабатывают раны и не помогают, дожидаясь у кровати пробуждения, аки верная жёнушка. Таков закон равновесия и пищевой цепи. Утренняя брукса доказала это с лихвой. И когда случается нечто противоположное, всё это кажется не просто в высшей степени странным, всё это поход против своей же природы, всё равно, что вампир внезапно начнёт питаться морковным соком.

- Я тебя не просил!

Рэнвол бегло осматривает себя в поисках увечий. Царапин, укусов. Должно же быть хоть что-то. Для чего он вообще мог понадобится?! Жертва, для проведения ритуала? Он слышал нечто об особенной мутировавшей крови. Редкий завтрак? Некоторые искренне полагают, что выпивая кровь в сознании приобретает иной вкус. Он мог быть отравлен и медленно умирать, сам того не замечая, на потеху забавляющемуся взгляду. Он может мучится долго, некоторые яды сперва прибавляют сил, а потом буквально выворачивают наизнанку заставляя часами захлёбываться собственной кровью. Противоядий от них нет, слишком быстро элементы впиваются в организм. Кажется, какого-то короля показательно убили таким способом.

- Что тебе нужно от меня?

В конце концов, его же не могли пожалеть. Протащит добрую сотню метров на собственном горбу - где он вообще находится? - уложить в кровать, выходить, да ещё и подать еду. Отлично! Взгляд наконец находит тарелку, отчего в осушенном рту мгновенно начинает выделяться слюна. Им не желают добра даже люди, именно поэтому он одинаково принимает заказы, что одних, что на других, и внезапно, свершилось чудо и его выхаживает катакан, несколько дней за которым он сам прошёл через пол города и намеревался отрубить башку. Ха-ха. Чудесно. Спектакль окончен. Овации.

- Мне плевать чего ты хочешь. Отойди от меня или...

Оружия рядом нет, как предусмотрительно, и Рэнвол вновь складывает пальцы в знак, резко дёргаясь вперёд, просто не в силах выносить присутствие катакана близко к себе. Сейчас каждое его движение кажется подозрительным и несущим издёвку, вызывая единственное желание - устранить повреждение в идеально отлаженном механизме. Магия уже щекочет пальцы, на Аард вряд ли хватит, но ловушку поставить ещё получится, но в последний момент боль в груди ударяет под дых, принуждая согнуться в попытке восстановить перехватившее дыхание.

- Ты же понимаешь... - гортань сводит спазмом и звуки выходят сиплыми, будто невидимая рука крепко перехватила горло. - ... мне проще сдохнуть, чем выказывать тебе приличия.

Отредактировано Renwal (07.03.2020 21:45:02)

+1

7

В этот раз этот человек не вскакивает, словно ужаленный, лежит, сверлит взглядом, напряжен и уже, наверняка, думает о том, где достать ближайшее оружие. Вермунд уверен, что ведьмак и ложкой сможет прирезать какую-нибудь тварь, но благо, что тварью Орм не был, а лишь катаканом.

Чтобы убить его ложкой, нужна большая удача и сила, а как не посмотри на этого раненного, ни тем и не другим тот не обладал. Ну, разве не обаятелен этот взъерошенный кот? Дьярви находит в этом свое развлечение, увлечение, ему никогда не предоставлялось такого шанса приблизиться почти безнаказанно к ведьмаку. Он не думает о долге, понимает, что это было его решением, прихотью, потому этот человек ему ничего не должен, но и знать об этом ему не обязательно.

Ему ужасно любопытен этот человек.

А еще он чувствует ответный интерес, вынужденный скорее, но от того не менее приятный. Ведьмак пытается понять, изучить, смотрит цепко, пусть и проснулся лишь недавно. Действительно похож на зверя, загнанного в угол - посмеешь сделать что-то не так, как минимум расцарапают, а то и откусят добрый кусок плоти. Вермунд мог бы и почувствовать, услышать мысли этого человека, но интереса в этом не видел в данный момент - разве это будет так увлекательно? Ничего подобного, а вот портить себе забаву не хочется.

На слова ведьмака он лишь растягивает губы в усмешке - его просить и не нужно, он подчиняется лишь только своим желаниям. Читать мысли этого человека и не нужно, все рассказывает его блуждающий взгляд, что пытается зацепиться за несуществующие укусы, напряжение, в котором явно виден мысленный процесс, где он ищет причину столь странного поступка от врага. По сути, они действительно были друг другу естественными врагами, зверь и его охотник, не иначе. Но это и забавляло еще больше - сломанная годами выверенная система.

Смотреть на это сейчас было приятнее, чем пригуби он вино в одиночестве.

- Что с тебя взять, Ведьмак, кроме протертой брони да пары золотых монет. - Он морщится, материальное ему не нужно, точнее, именно от этого человека. Нужна будет монета - он возьмет у того, у кого их целый мешок, а не станет рыскать в пустых карманах, в коих только скудные припасы, да зелья. Но на вопрос прямо не отвечает, потому что и сам не знает чего именно хочет.

Всего?

Всех этих эмоций и опыта общения с ведьмаками, что может дать этот человек. Опыт бесценен, и в другой раз, если ему встретиться более здоровый ведьмак - он пройдет мимо тише, чем ветер шелестит травой. Уж что, а свою жизнь он терять не хотел, одного такого опыта с магией раненного ведьмака ему вполне хватило, чтобы осознать насколько те сильны духом. Прекрасно видит неверие в глазах и действиях этого человека, он ищет подвох. Что ж, будь Орм честен с собой, то же самое бы сделал на месте ведьмака, доброта в нынешнее время вызывала лишь подозрение, нежели благодарность. Что доброта для одного - зло для другого. Дьярви давно прекратил делить этот чертов мир на добро и зло, каждый по-своему прав.

Вермунд не двигается, когда ведьмак дергается, вновь складывает пальцы, намереваясь вновь ударить, но катакан не двигается, наблюдает цепко и внимательно, а потом и вовсе легко смеется, когда тот закашливается, срывая свою задумку.

- Хорошо, будь по твоему, мистер Ведьмак, останемся друг другу не представленными. - Он кивает, не делает резких движений, просто сидит и наблюдает, прекрасно понимая, что это собеседника раздражает не меньше. - Сначала поднакопи сил, Ведьмак, а потом уже пытайся прыгнуть выше головы. - Он хмыкает, и правда подымается, и выходит из комнаты, оставляя ее немного приоткрытой. Будь дверь плотно закрытой, вдруг бы этот человек почувствовал себя как в клетке? Всегда нужно оставлять загнанному зверю путь для отступления, хотя физически тот сможет дойти, разве что, до порога из дома.

У него есть как минимум пара дней, чтобы добиться хотя бы нейтралитета от этого дикого кота.

Проходит почти весь день, и Орм дает это пространство для ведьмака, чтобы тот хотя бы немного привык к обстановке, не заходит и даже не мелькает в проеме. Он слышит его стук сердца, тихий шелест одеяла и простыни, как тот пытается встать, но выходит плохо, а потом получается - Дьярви ухмыляется. Упорный зараза, упрямый и саморазрушительный.

Они все такие, ведьмаки? Хочется задать этот вопрос лично, но он пока не позволяет себе сунуться к этому человеку - нужно хотя бы немного времени.

Он приходит под ночь, совершенно не скрывает своих шагов, но и не шумит - человек спит, все так же напряженно, словно готов соскочить и ударить ножом в горло тут же, стоит только открыться. И Вермунд подходит близко, рассматривает повязки и замечает, что нужно их уже сменить, правда сейчас ему уже это сделать будет не так просто, как в прошлый раз.

Он замечает, что ведьмак проснулся, когда пытается вытащить повязку из-под его спины, и поднимает руки в примирительно жесте, чтобы тот не соскакивал и не разрушал его работу. Вновь. Еще бы немного и у чертового идиота вновь открылись бы раны.

- Всего лишь меняю повязку, позволь помочь, а там думай и делай что хочешь. - Он задумывается, смотрит в эти узкие зрачки и вздыхает почти устало, опуская руки себе на колени, сидя рядом на кровати ведьмака. - Когда-то я обучался этому и не раз применял на практике. Я был когда-то человеком, держи это в уме хотя бы сейчас. - И он медленно берет в руки чистые бинты, благо, что повторно обработать рану успел до пробуждения этого зверя, только чудом, разве что. Видимо, организм взял свое, погружая ведьмака в глубокий сон, но теперь тот, наверняка, чувствовал себя крайне беззащитным рядом с ним.

- Повторюсь, будь у меня мотив тебя убить, не стал бы тащить в дом такую головную боль как ты. - Он растягивает губы в ухмылке, прекрасно понимая, что ведьмак ему ни за что не поверит.

- Мои имя Вермунд. Ситуацию это легче не сделает, но хотя бы будешь знать меня.

+1

8

Steve walks warily down the street
With the brim pulled way down low
Ain't no sound but the sound of his feet
Machine guns ready to go

Are you ready, hey, are you ready for this
Are you hangin' on the edge of your seat
Out of the doorway the bullets rip
To the sound of the beat — yeah

Он ненавидел перемены. Ещё ни одна не принесла ничего хорошего, и теперь, годами втравляемый в шаблоны и пытаясь хоть как-то адаптироваться ведьмак, готов был зубами вырывать себе право жить в том мире, который определили для него много лет назад. И в нем не было места пустой жалости, наивности, отчаянному состраданию и монстрам, спасающих жизни своих убийц.

Голову мутит, накрывает, хочется сжать виски, но руки больше не слушаются и Рэнвол трясёт головой из стороны в сторону, отчаянно пытаясь прогнать это дурное видение. Но видение не прогоняется, напротив, больше осторожничает, говорит мягко, но вкрадчиво, всем своим видом пытаясь показать безопасность и миролюбивость намерений. Черт, лучше бы просто кинулся.

Взять с него и правда практически нечего, броня видала и лучшие времена, зелья катакану без надобности, заработает только несварение, к тому же у него явно есть пойло и по-удачнее, в погоне за необходимостью нюх быстро улавливает бутылку приличного вина, заготовленную явно для тихого вечера, а пара монет не выправят положения, если монстряк вообще нуждался в чем-то острее человеческой крови. Остаётся только он. Его тело, кровь и внутренности. Примитивно и ценится разве что теми, кому жизненно необходимо.

Рэнвол молчит, ему нечего сказать, а все вопросы наглухо застряли внутри без всякой надежды получить хоть мало-мальски честный ответ. Кто вообще верит катакану?! Кто вообще доверяет людям?!
Выбора у него два - попытаться убраться, напившись зелий и уповая на близость тракта, где пару злотых вполне реально превратить в комнату, или отрубиться здесь и сейчас, под пристальным взглядом врага, сэкономив силы, а после вполне возможно и исполнив заказ, сроки которого изначально были до выполнения.
Ближайший тракт однозначно находится в ебенях. Даже с изначального ригеля он топал сюда добрых полдня, а теперь в значение прибавилась еще и дорога до этой избы. Даже если удастся пройти полпути, ближайшая кровать найдётся под ёлкой, в крошеве из опавшей хвои. Однако оставаться здесь тоже не прельщало. Несмотря на гостеприимство, кто его знал, что взбредет этому кровососу, пока он будет в отключке?!

От безысходности хотелось скрипеть зубами. Стоило только вампиру покинуть комнату и наплевав на боль, Рэнвол стремительно кинулся к дальней стене, на стуле около которой было свалено его барахло. Оружия, само собой, не было, но подсумок нашёлся сразу. Позор ему от всего ведьмачьего цеха, но о первом Рэнвол думал в самую последнюю очередь.
Наполнение не порадовало так, как должно было. Три пузырька ласточки были вдребезги, последствия боя, грома плескалось на дне, а нужное, замедляющее ток крови и вгоняющее в состоянии близкое к коме вообще пропало в неизвестном направлении. Взгляд цепко впился в приоткрытую дверь. Подсматривает или думает, что он купится на иллюзию свободы?
В конце концов пальцы нащупывают отчаянный вариант. Сильный опиант, вгоняющий в транс, помогающий расслабится и податливей раскрыть сознание, пальцы нащупывают на самом дне, и, как иронично, в совершенно целой, до краёв заполненной склянке.
Он прибегал к его помощи редко, не часто в делах помогали сновидцы или чародеи, видения которых нужно было внимать с особой точностью. Но с чем это пойло действительно хорошо справлялось - вгоняло в самый крепкий из всех возможных снов.
Лучше так, чем ворочаться, пытаясь предугадать посылы шастающей за стенкой твари, растрачивая силы на паранойю.

Кровать проминается гораздо тяжелее. Рэнвол будто вываливает на неё не только собственный вес, но и груз каждой проблемы, что однажды закралась в душе.

Он ненавидел перемены и сделает все, чтобы жизнь вернулась на круги своя. Плевать какой монетой придётся за это заплатить.

Стоило бы выпить меньше, но Рэнвол итак не осушил и трети пузьрька, и если первые впечатления ещё были похожи на бескостный полёт в безграничном ничто, спустя несколько минут и до самого пробуждения его буквально  бросило в пропасть и протащило по камням отчаянья, впитывая в брызнувшую кровь все оттенки уныния, злости и беспомощности. И он ничего не мог с этим поделать. Размягчившееся сознание раскрыло все, когда-либо загнанное под корку, стандартный побочный эффект, но сейчас их было просто нечем заменить. Никто не пытался воздействовать, внушать свои мысли, навязывать знания. Он оказался буквально наедине с собственным разумом, и единственное, за что Рэнвол был благодарен - видения были нечеткими.

Он почти не помнит их, лишь прикосновение тёплых пальцев, мягко скользящих по груди. Они исцеляют, даруют прохладу, дышат самым сладких воздухом и в своём безумии Рэнвол тянется к ним, вскидываясь, вздрагивая, безмолвно умоляя о большем, иссохшимися губами повторяя до боли знакомое, но уже давно далекое имя.

Рей

Его морок силён безумием и тем больнее, когда перед глазами вновь мелькают знакомые стены, а пальцы сменяются когтями, раскрывающие зажившие раны. От привычного магического выпада удерживает только осознание собственной слабости. За время сна оно никуда не пропало, а теперь, казалось ещё и усилилось. Галлюцинации стали просачиваться в реальность и приходится долго моргать, прежде чем когти сменяются человеческими пальцами.

Человеческими.

Монстряк-лекарь. Восхитительное везение, воистину, пора списывать на галлюцинации, а в реальности чувствовать боль от копающихся в требухе когтей. Медитативное как раз давало некоторый эффект онемения.

- Тебе не следовало притаскивать сюда такую головную боль, как я.

В конце концов он просто откидывается на подушки, усталым взглядом следя за мелькающими над кожей пальцами. Ладонь то и дело становится уже и как-будто сильнее белеет.

Твою ж…

- Не знаю, по каким мотивам ты действовал и знать не хочу, но если не планируешь делать из меня заготовку, лучше свали. Я всегда выполняю свои заказы.

Он же должен быть благодарен хоть как-то. Не поднять меча совсем абсурд, нужно только добраться, но бросить предупреждение, раз этой зверюге так отказал инстинкт самосохранения.

По телу разливается приятный холод. Только сейчас Рэнвол понимает что лежит практически в луже собственного пота, насквозь пропитавшей простыни, а возможно и матрас до кровати. Только сейчас замечает как сбито его постельное, а под руками яростно смятую ткань. Его выворачивало, дергало и метало, непонятно каким чудом в итоге удержав в кровати. Или понятно?!

Имя не спасает. Имя не решает ничего и для Рэнвол оно фактически пустой звук. Он пытается вглядеться в лицо вампира, уловить… хоть что-то, восстановить потерянный баланс, почувствовать хоть какую-то благодарность, но внутри лишь сильнее разгоралось непонимание опасно граничащее с гневом.

-Зелья. - и это мирное обращение даётся только сквозь спазм в горле. - На моей перевязи были ячейки. Мне нужны мои зелья.

Нужда получается особенно на акценте. В конце концов это в их общих интересах. А ещё неплохая попытка хотя бы увидеть своё оружие.

Отредактировано Renwal (11.03.2020 14:53:10)

+1

9

Сон у ведьмака крайне беспокойный - ерзает, стягивает ткань пальцами, отчаянно пытаясь удержаться и найти опору, а на лице гримаса боли. С тех пор, как магия изменила его самого - избавился от кошмаров, но прекрасно теперь видел их наяву или в своем отражении. Он стал монстром, чтобы жить среди других. Выжить. Стал сильнее, чтобы не продать свою жизнь так легко. Вермунд слышал, что судьбу охотника не выбирают, еще детьми их обучают видеть в каждом врага, и это правильно. В этом мире, если и существует кто-то добрый, что не предаст своего ближнего, то это сказки. Миф, что рассказывают наивным, что погибают первыми от рук собственных родителей или случайного вора, пьянчуги. Не так страшны были монстры, как люди. Мотивация монстров была понятна - пища, да убийства. А у людей все слишком спутано, что потянешь за нить и клубок за всю жизнь не распутаешь из чужих мыслей и целей. Да и бывают ли цели у людей, кроме богатства и власти? В их время можно купить все, даже верность и невинность монашки.

  Но ведьмаки.

  Интригующая неизвестность, под поволокой зелий и ярости. Зверь, действия которого не предугадать, а верности не добиться, они сами по себе, во всяком случае, коты, к которым сложилось с давних времен не самое лучшее отношение. Черное пятно на репутации, которым Орм решил воспользоваться в своих интересах. Знания никогда не бывают бесполезны, а своего природного врага лучше знать от кончиков пальцев до внутренностей. С последним, правда, хочется повременить, а лучше и не исполнять, ведь любопытно, как поведет себя бродячий кот, встреть его в другой раз.

  А там, глядишь, бой или выпивка - не угадаешь, но от этого еще интереснее.

  Зовет кого-то, дергается, что Дьярви даже приходится придержать горячее тело, чтобы не сверзился с койки. Бутылек из-под зелья пахнет дурманяще - и эту отраву пьют все ведьмаки?

  В первые секунды взгляд у него мутный, возможно даже не осознающий кто перед ним, и Вермунд не двигается, не делает резких движений - в таком состоянии ведьмак не сможет и одной четверти от своих былых сил, даже знак сложить. Когда действительно не нападает, лежит - это вызывает молчаливое одобрение, и довольный блеск в глазах, - смирился со своим положением.

  На подкорке вьется мысль о вкусе крови ведьмака, о ее вкусе, о том, как она насыщает тело катакана - все это занимательно. Но стоит признать, Орм впечатлен живучестью этого человека, и откладывает пробу на неизвестное время, все же, вкус будет намного ярче, когда вино созреет полностью, так и с человеческой кровью. Нет ничего приятного в том, чтобы пить кровь из человека, который боится тебя до мокрых портков или размахивающих руки с кинжалом.

  Ему нравилось вкушать любопытство и сладкую беспомощность из вен своей жертвы, вместе со вкусом пряной крови, наслаждаясь примесью стали.

  - Притаскивать или нет - мое решение. - Просто отвечает, лишь дернув уголком губ. Головной болью не страдал, а от любопытства и интереса горели сами кончики пальцев, но терпения и силы воли в нем было куда больше, чем предполагал этот ведьмак. Откинувшись на подушки обратно, этот человек словно принял его помощь - безмолвно, позволительно, словно король на ложе, которому должны. Орм не должен, но делает, потому что сам так решил и придерживается своего безмерного желания новой истории в своей жизни. В конце концов, какой еще катакан может похвастаться рассказом о спасении ведьмака и разговором с ним не на мечах, а словами?

  Какой еще катакан смог удержаться и не вкусить эту яркую, дурманящую кровь, что течет по их отравленным телам?

  Запах трав и зелий силен, поэтому это не предполагает особых усилий, да и Дьярви не слишком голоден, чтобы набрасываться на первого встречного, когда предоставлялась такая возможность.

  А слабых вкушать и подавно не любил.

  Даже у него были свои принципы.

  - Как благородно с вашей стороны, мастер ведьмак. - Откровенно улыбается от такого щедрого предложения, но все еще держит в руках чистые бинты, каким-то грехом оказавшиеся в этом доме в достатке. Кладет их рядом с ногой ведьмака и тянется к полу, где поставил небольшую глиняную чашку с приготовленным целебным настоем на скорую руку. Благо, что любовь  травам у него не пропала сквозь время, и он часто находил, пополнял своих запасы, либо выкупал у торговцев что-то редкое, что привлекало его внимание. 

  - Настойка на кавегоре и барбарисе. - Взамен отвечает, поднимаясь с кровати и, поставив чашку рядом с ведьмаком, столь тихо, как и вошел, идет за зельями ведьмака. Берет только уцелевшие склянки, оставляя оружие одиноко лежать в другой комнате, и возвращается, поставив аккуратно их на стол перед человеком.

  - Свои монеты ты вполне можешь получить, притащив тушу той бруксы, что завалил в лесу. Зачем же тебе моя голова? - Хмыкает, вновь опускаясь на кровать возле ног ведьмака, и призывает жестом его сесть аккуратно, чтобы было удобнее перевязывать, вновь беря в руку бинты. - Расскажешь о своих зельях, раз твоего имени я не узнаю? - Переключается с темы на тему шустро, потому что склянки привлекают не меньшее внимание, что и сам ведьмак - чем они пользуются, живут, дышат? Ведьмаки знают о его расе многое, но Вермунд не интересовался теми, кто охотился за его жизнью, чтобы получить награду. Он и попадался редко, а объявляли награду и того реже.

  - Взамен, можешь и меня спрашивать о чем-либо, как видишь, я более сговорчив, чем та брукса. - Позволяет себе смешок, встретившись взглядом с узкими зрачками ведьмака.

+1

10

Он кривится, пряча в оскале резанувшую боль кошмаров, оставляя на растерзание лишь жадный взгляд, что никак не мог погаснуть с бурей внутри. Стоило бы догадаться и не опускаясь до псевдоблагородной патетики. Стоило бы ведьмакам взять на вооружение тактику, открыть свой маленький террариум по тщательному изучению объектов своей же охоты. Сколько сил можно было бы сэкономить, сколько ран не получить и сколько жизней сохранить обманчивым выпадом, точно зная на что поведётся противник. Ставить эксперименты им не в первой, привыкли и к крикам, и к судорогам, и к смерти даже, закапывая маленькие тела в узкий могильник за стеной. Трупам чудовищ досталось бы меньше, какая-нибудь яма, или нестандартный интерес коллекционера, за отдельную плату получающий ручную и уже совсем не опасную тварь. Полудохлую.

Рэнвол стискивает под пальцами простынь и в глубине души выдыхает от мысли, что о подобном ещё не задумалась ни одна школа.

В глазах вампира - жажда, и Рэнвол ни ждал ничего другого. Он даже понимает её, чувствуя отголоски чужого желания острыми иглами в позвоночнике, зудящих по нервам волной первобытного жара. Он пахнет ею и смертью в равных пропорциях, глуша ароматы трав, пролитой крови и пота, безжизненным отпечатком застывших на старых бинтах. И Рэнвол устал задаваться вопросом – почему он ещё жив.

Он смотрит на чашу прозрачным, немигающим взглядом, принюхиваясь, но не обнаруживая ничего сверх того, что было озвучено ранее. Барбарис, кавегор, немного крепкого спирта, вода, настоянное и вскипячённое, помогающее при сотрясениях, обезвоживании, гноящихся ранах и минимальной потери крови. Ничего более. Будто мёртвому припарка. Все вокруг думают, будто ведьмаки пьют зелья из надобности. Даже сами ведьмаки.

Он смотрит на чашу, не слыша шагов, сдувая прозрачную рябь пара и отставляет подальше, прикрывая за ворохом тряпок почти рефлекторно. Радушных хозяев не принято обижать, это втравили в подкорку ещё в ранней юности, когда объясняли, чем может закончится ночлег на морозе, даже для закалённого ведьмака. Они – паразиты. Убивающие, но зависящие от других, в той степени, как цепень зависел от чужих кишок. Рэнвол скрипит зубами и сжимает пальцы сильнее, заставляя поджившую корку на коже костяшек треснуть неровным рубцом.

Он вырывает зелья слишком стремительно, унимая дрожь в руке и наскоро перебирает бутыльки, в поисках нужного или хотя бы того, что можно в нужной пропорции смешать с барбарисом. Мир снова обретал слишком чёткие краски.

- Думаешь, дело в деньгах.

Губы корёжит ехидной ухмылкой, едкой, как кислота архиспоры. Она прожигает кожу, натягивает мелкие ранки, дразня исходящими каплями крови. Хочешь попробовать?!

- Принцип. Не слышал? Я всегда выполняю заказ.

Слишком наивен, а может играет, и для его выживания лучше бы было второе. Рэнвол смотрит урывками, вынимая пробку за пробкой, принюхиваясь и даже найдя подходящую жижу, бледно-медного цвета. Тряпьё летит вниз и несколько капель оседает в бледно-зелёном отваре, оскверняя благородный эукариот. Главное выдержать дозу и не поддаться соблазну, иначе сознанию грозить провалится в глубокую яму.

Человек, то, что от него осталось, не выглядит старым, но и на молодого не тянет. Скорее, выходец полусвета, не бедный, не благородный, не зажирался, но всегда стремился к большему, жадно поглощая добытые крохи.

- Думаешь?!

Рэнвол не помнил, каким был когда-то. Ребёнком, обычным, наивным и добрым, желавшем справедливости, и чтобы сестрёнку не били до фиолетовых пятен. Её отняли быстро, жизнь ещё быстрее, и стоит ли теперь думать о том, как всё могло бы быть по-другому.

Он – монстр. Тварь, не лучше вампира, что сейчас ждёт от него искренней болтовни за спасение. Так не работает, умник.

- Может расскажешь… - отвар заливается в горло стремительно, и Рэнвол едва не давится, расслабляя гортань и комкая простынь под пальцами. Ему просто очень нужнонужнонужно. – … что сподвигло стать тварью? Что, девчонка отвергла или захотелось быстрее дотянуться до богатеньких лордов?

Это должно сшибать с ног. Такая доза, но Рэнвол лишь чувствует головокружение и онемение в пальцах, сменяющееся лёгким покалыванием. Мир косится, но не плывёт, и это вызывает внутри вой и горечь, отражаясь на лице мученическим искажением. Так быть не должно, и Рэнвол незаметно давит на рану у самого бока, отодвигаясь от протянутых бинтов и вонзая палец под раскрывшийся шов. Бинт впитывает кровь, и боль смешивается с онемением в самый великолепный коктейль. По крайней мере теперь, мир исказился как нужно.

Отредактировано Renwal (16.07.2020 01:03:57)

0


Вы здесь » SARGAS » Архив эпизодов » [10.09.1120] there's blood on my hands


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно